Бакинская крепость: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены»

Бакинская крепость: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены» HAQQIN.AZ В ИЧЕРИ ШЕХЕР С ИЗВЕСТНЫМ КОНСУЛЬТАНТОМ ЮНЕСКО

Если он, мой давний друг и коллега по перу, ставший известным искусствоведом и непререкаемым у специалистов авторитетом как серьёзнейший знаток и популяризатор истории мировых архитектурных раритетов усаживался на своего «конька» — он становился Гомером. Разинув рот и забыв о времени, его можно было слушать ночи напролёт. И бледнели самые захватывающие детективы, когда он начинал рассказывать о том, какими в тех или иных странах выглядели в первозданном виде те или иные знаменитые древние строения, как они на глазах разрушались и как на глазах же, по волшебству кудесников-реставраторов, вновь обретали прежний облик. Обретали и вновь завораживали своей гипнотической красотой…

Я его по-свойски называл Фимой, поскольку некогда, в самом начале 60-х годов прошлого века мы с ним, Ефимом Мееровичем, ещё совсем юными людьми, работали в третьей по значимости в бывшем Советском Союзе газете «Труд». Мы были в поисках своей тематики, которая нам могла обеспечить если не громкое имя, то, во всяком случае, прочное место в журналистике. Мееровичу повезло. Что значит Его Величество Случай! Тогда, с целью переиздания своей книги «Зодчество Азербайджана ХII- ХV веков и его место в архитектуре Переднего Востока» её автор, выдающийся исследователь архитектуры и искусства, Леонид Семёнович Бретаницкий предложил Мееровичу пройтись по ней, как литератору. А год спустя по просьбе того же Бретаницкого Фима работал уже над рукописным текстом его монографии «Баку. Архитектурно-художественные памятники».

Знаменитые  мэтры дальнего зарубежья и постсоветского пространства величают его Ефимом Израилевичем. И никак иначе. А как же! Он уже давно в обойме, значимых для ЮНЕСКО, научных консультантов, которых привлекают к обследованиям и окончательным резюме по существующим или только обнаруженным, под заносами веков, древних памятников зодчества. Ну, как тут не заметить, что с подачи ушедшего в иной мир его учителя Бретаницкого он на раз-два доказал, что Бакинская крепость с её древней инфраструктурой как никакая другая заслуживает того, чтобы её занесли в нетленный список ЮНЕСКО.

452944 src

Ворота старой бакинской крепости «Гоша гала гапысы»

Ефим Израилевич объездил, пожалуй, весь мир. И вот сейчас мы с ним встретились лишь потому, что пролётом в Индию, где археологи что-то откопали, самолёт, на котором он летел, сделал вынужденную посадку в Баку. А дальше ввязалась пандемия. Всему Боингу по неукоснительному требованию момента был объявлен карантин. Не было счастья, как говорится в известной поговорке, да несчастье помогло. И мы встретились. Благодаря медикам, обследовавшим его сразу после прибытия и с их разрешения, он последний день карантина провёл у меня дома. Хотя, нет – всего пол ночи и до обеда следующего дня. И не могу не пожаловаться – выспаться он мне не дал. Растормошил спозаранок и потащил… Куда бы вы думали? Тут и гадать было нечего. Конечно, к Крепости. Не мог упустить случая…

Мы шли вдоль крепостной стены с самого низу. От кинотеатра Азербайджан. Постукивая по ней ладонью и прислушиваясь к раздававшимся  отзвукам, он добродушно улыбался и ничего не говорил. Подал он голос, когда мы поравнялись с парными арочными проёмами, известными  каждому из бакинцев как «Гоша гала гапысы». Меерович  вскрикнул. И, как ни странно, от переполнявших его чувств, по-еврейски: «Озохен вэй! Цимус!» («Чёрт возьми! Как прекрасно»).

— Ты знаешь, почему она светится? – спросил он у меня, поглаживая обеими ладонями стену. – Думаешь от люминесцентной краски, которую на неё нанесли? Дудки! То сам проснувшийся камень. По нему прошлись не варварским давлением пескоструйки, а более чем щадящим методом, который, проникая во внутрь материала, не разрушает, а напротив, придаёт ему стойкую сопротивляемость к деградации. Тут использовалось тонкое лазерное вмешательство. Это технология – моё почтение!… Супер дорогостоящая штука. Очевидно, с царского плеча.

— Естественно! – отзываюсь я. — Ведь все эти уникальные работы по возрождению проводятся по инициативе  самого президента Ильхама Алиева и под неукоснительным патронажем Мехрибан ханум…

— О! – отрывая руки от стены и резко обернувшись ко мне, восклицает Меерович.- Наслышан, наслышан о них. И в Израиле, и в Москве, куда я поначалу прибыл. Там, в гостиничном номере, мне о них рассказывал мой молодой родственник, работающий в «Независимой газете». Он совсем недавно, сразу после окончания войны, в которой вы на голову расколошматили армянскую армию, побывал в тех самых, очищенных вами от её оккупации местах. В то же самое время, дабы, воочию видеть освобождённые родные места, там находились Ильхам Гейдарович и Мехрибан ханум Алиевы. «Дядя Фима, — не без восторга вспоминал мой родич, — знаете, что впечатлило меня и врезалось в память. Они, Алиевы, входили в разрушенные и изгаженные армянами древнейшие церкви и мечети, как на эшафот, где совсем недавно, по изуверски, казнили их самое сокровенное. Их души… И чуть ли не как клятву, в наши микрофоны, произносили: «Всё восстановим!.. Станет лучше, чем было.»

Меерович делает паузу, а затем, снова поворачивается к крепости.

— Верю, так оно и будет, — говорит он, погружаясь в какие-то свои размышления.

— Кстати, не знаешь ли ты кто этот мастер, кому доверили столь сложное и филигранное дело?

Уж что-что, а об этом я ему мог сказать, не прибегая ни к чьей помощи. Тут я был в теме. Знал, что Управление Ичери шехер ещё в начале минувшего года на реставрацию крепостной стены заключило долговременный договор с австрийской компанией, занимающейся по всему миру возрождением, оставленного нам талантливейшими предками исторического архитектурного наследия…

— Никак с фирмой «Erich Pummer»!? – вскидывает он голову.

Я киваю и говорю, что сам глава фирмы Эрих Пумер здесь, под Гоша Гала Гапысы, буквально дневал и ночевал. Дал слово всю почти километровую по протяжённости стену привести в порядок. Скрупулёзно обследовав её, он сказал, что той безнадёжности, о которой ему тут говорили, он не видит.

— Свои слова гер Эрих на ветер не бросает, — перебивает он меня.- Я его хорошо знаю. Реставратор виртуоз. Таких во всём мире не больше пяти человек.  Мы с ним встречались на уникальных объектах Египта, Италии, Германии, Польши…

Сказав это, Ефим пошёл дальше вдоль стены. А мне во чтобы то ни стало хотелось его удержать. Нет, не потому, что мне от недосыпа тянуло ко сну, а потому, что в последнее время в Бакинской печати появились материалы типа SOS. Мол, уже два года как идут работы по возрождению исторических стен, а они продолжают обрушаться  В подтверждении своего рокового аргумента, с подтекстом – стоит ли овчинка выделки? — помещали снимок, на котором за стволами деревьев губернаторского сада отчётливо был виден внушительный фрагмент осыпающейся кладки.

А Меерович продолжал идти и идти. Когда мы были почти у того злосчастного места, я не удержался и рассказал ему, что нас ждёт.

— На счёт SOS журналисты немного того — преувеличили, — придирчиво осмотрев и ощупав каждый дюйм того участка стены, улыбнулся он. — Кладка, то есть корень её и нутро довольно крепкие. Ваши солоноватые и убойные ветры, нефтеразработки, выхлопные газы проходящих здесь машин и сделали эту пакость. Она в основном поверхностная. В кое-что, правда, надо будет внедряться… Пумер и не с таким сталкивался.

«Значит, не SOS и совсем не безнадежно», — не без облегчения, подумалось мне.

А уже в аэропорту, куда я его подвёз, Ефим Израилевич, вновь, вспоминая наш с ним вояж вокруг Ичери Шехер, сказал, что он после Индии будет в Австрии и расскажет Эриху Пуммеру о наших здесь опасениях.

Я, конечно, возразить ему не мог, но меня по сию пору мучит мысль, что я каким-то боком, ссылаясь не на совсем профессиональное мнение наших журналистов, здорово подставил добросовестных ребят из Управления историко-архитектурного заповедника «Ичери Шехер».

haqqin.az