Бандотдел присвоил изъятые у мошенника-банкира деньги

gapp569dd6f7ad45a2.05259947

К поговорке «Добро наказуемо» Фарид Алиев всегда относился с большим скепсисом. Он всерьёз её не воспринимал и искренне был убежден, что в ожерелье выношенных народной мудростью «брильянтов», этому «камушку» не должно быть места. Фарид готов был даже с кулаками доказывать, что к тем вечным и святым истинам она никакого отношения не имеет и является выдумкой либо какого-то увлекшегося своим очередным литературным опусом графомана, либо выкидышем того из выродков человеческого племени, у которого вместо души со вложенной в ней Всевышним милосердием к ближнему, стертая подошва башмака. А потому, считал он, её никак нельзя причислять к чистейшему лику всех известных поговорок и пословиц.

Так полагал он до последнего времени. Теперь Фарид говорит иначе и не без горечи: «Мне так казалось…»

133602 src

… Началось всё еще весной 2014 года. Уверенно, как завсегдатай, а не гость, отворив калитку, во двор вошел его друг детства Чингиз Акперов. Он теперь у них в Ленкорани был довольно заметной фигурой. Директор всеми уважаемой структуры — филиала «Муган банка». Каждый из ленкоранцев посчитал бы за честь, если бы к нему домой пришел такой большой человек. Для Фарида же его приход был привычным делом. Они закончили одну школу, сидели за одной партой, в одной команде гоняли футбол, вместе озоровали и не раз, защищая друг друга, отбивались от обидчиков. Потом каждый из них пошел своим путем.

Чингиз стал воротилой в финансовом мире, а Фариду с большим трудом удалось стать представителем таких монстров в республике, как «Баксель» и «Азерсель». То есть, зональным сбытчиком их карт для мобильных телефонов. Он торговал ими и в Сальянах, и Масаллах, и Лерике, и Астаре… В общем, приходилось разъезжать и бегать до изнеможения. Зато не зря. Заработок был неплохим. Хватало и на хлеб с маслом, и еще можно было откладывать… Может, у ленкоранского финансиста все шло и поглаже, и получше, но в тот день он пришел к Фариду мрачнее тучи.

— У меня неприятность, — уже сидя за чаем дрожащим голосом сообщил Акперов. – В банке проверка. Я с региональным куратором своим немного помухлевал  и на мне теперь висит большая сумма. Они, проверяющие, вычислили её на раз-два. Её надо в течение 10 дней закрыть. Таково их условие. Иначе уголовное дело и тюряга… Выручай друг, выручай брат! Сделай доброе дело. Дай взаймы… – по щенячьи жалобно заскулил он.

О том, что у него есть сбережения, Фарид от Чингиза не скрывал. Но, как бывает, хвастаясь ими, немного преувеличивал. И 120 тысяч манатов, какие просил Акперов, у него не было. В святая святых — домашней заначке хранилось всего 20 тысяч. Этого было явно недостаточно.

— Помоги!.. Тону…- едва сдерживая слезы, простонал он.

Ну что на свете, люди добрые, есть чище и теплее, чем память детства и юности? Друг в беде… Как не протянуть руку?! Надо спасать. Надо найти выход. Не может быть, чтобы его не было. И он нашелся. Правда, для Фарида он был откровенно рискованным. Надоумил Чингиз. Не зря все-таки он преуспел в финансовых манипуляциях… Поинтересовавшись, на какую сумму у того имеются карты, полученные от столичных операторов «Баксель» и «Азерсель», которая, как оказалось, составляла 95 тысяч манатов, Акперов аж посветлел лицом.

— Давай сделаем так. Деньги за те карты, что твои люди сбывают в районах, пусть перечисляются на мой личный счет. К твоему финансовому отчету, а он, насколько я знаю, будет где-то месяца через два, я покрою взятое у тебя в долг… И ты будешь чист, и я буду спасен.

— Но мои люди на местах работают с филиалами других банков, которые автоматом перечисляют приходящие средства в Баку.

— Я с ними договорюсь, — засовывая  во внутренний карман пиджака, врученные ему другом 20 тысяч манатов, уверенно сказал он, добавив, что недостающие 5 тысяч не будут для него проблемой.

В течение 10 дней на его личный счет села вся стекавшая со всех районов необходимая ему сумма. А вот к отчетному периоду для Алиева он денег не вернул. Не возвращал он их и последующие месяцы. Столичные операторы поставили вопрос о расторжении с Алиевым договора на сотрудничество…

— Друг, ты оставляешь меня без работы. Мне ничего не остается, как обратиться в правоохранительные органы, — сказал он ему при последней с ним встрече.

На что банкир, пряча глаза, буркнул: «Твое право…».

133603 src

Поданное Фаридом Алиевым заявление в МВД попало в Департамент управления по борьбе с бандитизмом и терроризмом, известным в народе, как «Бандотдел». Рассматривал его следователь Муса Алиев. На очной ставке у Акперова хватило порядочности не отказываться от взятых им у Фарида денег. Да ему, впрочем, некуда было деваться. Этот факт неопровержимо доказывали и затребованные следователем платежки. Более того, выяснилось, что в той недостаче Ленкоранского филиала «Муганбанка», рыльце в пушку было и у человека, курирующего тот регион. И тогда вызванные в Бандотдел Муса Алиев со своим куратором дали слово, что в ближайшее время они вернут все средства. Однако прошел месяц, затем другой, но все оставалось по-прежнему. На многократные звонки Фарида Муса муаллим отвечал односложно: «Идет следствие». Так бы, наверное, все и продолжалось, если бы не встретив на улице Чингиза Акперова, Фарид не спросил у него, когда же он наконец вернет деньги.

— Они давно у следователя. Разве ты не знаешь? – удивился Акперов.

Фарид бросается к телефону. Ответ следователя был лаконичным: « Проводится соответствующая экспертиза. Когда будет надо, вызовем»… Эти слова он выслушивал еще в течении двух месяцев, пока, наконец, во время очередной телефонной связи Муса Алиев жестко не отрезал: «Больше меня не беспокой. Я на пенсии, а твоим делом занимается теперь другой следователь»…

133610 src

И Фариду Алиеву ничего не оставалось, как обратиться в Генеральную прокуратуру. Выслушав его, высокопоставленный прокурорский чин даже невольно всплеснул руками. «И этот банкир на свободе? Его даже не отстранили от должности?! – удивился он. — Странно. Очень странно. Бандотдел, который за 10 тысяч долларов, взятых в кредит, настаивает, а суд сажает человека самое малое на 3 месяца, а тут — не подвергшиеся нынешней девальвации 115 тысяч манатов от 2014 года…»

На запрос прокурора из Бандотдела пришел еще более интересный ответ, смысл которого уместился всего в нескольких строчках. Вот они: «…Возбужденнное от августа 2014 года уголовное дело по статье 170 часть третья (мошенничество в крупном размере – примечание автора) в отношении гр-на Чингиза Акперова приостановлено в связи с тем, что следствию не удалось отыскать подозреваемого…»

— Ложь! – вскричал Фарид. — А как же очная ставка, проведенная там?.. И вот, господин прокурор, телефон этого якобы исчезнувшего директора Ленкоранского филиала «Муган банка». Позвоните, пожалуйста!..

И прокурор не преминул сделать это.

— Вы Чингиз Акперов, директор филиала «Муган банка»? — представившись, спросил он у ответившего ему человека. Услышав утвердительный ответ, прокурор поинтересовался, где он сейчас находится.

— У себя в кабинете.

— Я по известному вам уголовному делу...

— Разве оно не закрыто? – вырвалось из трубки. — Мы отдали следователю Мусе Алиеву всю сумму. Причем наличными. Сначала 35 тысяч, а второй и третий раз по 40 тысяч манатов… И он нам сказал, что претензий к нам больше нет и дело закрывается…

На отписку Бандотдела прокурор пишет, естественно, протест, на который две недели спустя приходит не менее ошарашивающий ответ: «…Уголовное дело в отношении  гр-на Акперова вновь возбуждено, однако допросить его у следствия нет возможности по причине того, что у подозреваемого болит колено и он не может приехать в Баку…»

Фарид поспешил к новому следователю Гаджи Эфендиеву, который не стал отрицать, что банкир расплатился с Мусой Алиевым, но он, к сожалению, уже на пенсии, да и все руководство Бандотдела теперь поменялось.

— Плакали твои денежки, — выпроваживая его из отдела, скорбно молвил Гаджи муаллим…

— Выходит, вместо того, чтобы восстановить справедливость, Бандотдел сам выкрал мои деньги, — заканчивая рассказ о своем злоключении, угрюмо говорит Фарид, а затем глухо добавляет:

 — Я же делал доброе дело. Протянул другу руку помощи. И… вот! В 30 лет от роду, с двумя детишками и больной мамой на руках без работы и без средств существования. Я — нищий…

Кто-то из находившихся в приёмной haqqin.az сотрудников вдруг тихо-тихо произнес: «И кто-то камень положил в его протянутую руку…» Эта почти шёпотом проговоренная строчка из лермонтовского стихотворения «Нищий», прозвучала прямо-таки громом среди ясного неба. Фарид встрепенулся, а затем, окинув взглядом слушавших его и теперь настороженно затихших сотрудников редакции, твердо произнёс: «…И все-таки добро – силища!.. Кто бы что не говорил и кто бы что не вытворял, оно — суть человека…».

Мы с облегчением рассмеялись. Ведь его реакция очень уж походила на ту, когда перед сожжением на костре великий Джордано Бруно крикнул инквизиторам: «И всё-таки она вертится!».

источник