Геноцид, который устроили армяне в селе Башлыбель

1 125

Пишет Дэвид Агаронов:

Селу Башлыбель было как минимум три века.
На местном кладбище была даже могила, на которой сохранилась дата, написанная арабской вязью -вторая половина 1600-х. Несмотря на это, и очень высокогорное расположение, оно было по тем временам достаточно современным селом Кельбаджарского района Азербайджана.
В селе была даже нормальная такая АТС, и жители могли звонить в любую точку мира, не говоря уже о клубе, больнице, школе, детском садике и других социальных объектах.
В селе было 350 дворов, в них жило чуть меньше 2 тысяч человек. Но с начала 92-го года подача электричества в село прекратилось, и оно оказалось практически в информационной блокаде.
Война в Карабахе разгоралась все сильней.
Тем не менее жители села не хотели верить, что она дойдет до них. Ведь притязания армян вроде относились к Карабаху, к которому никак не относился Кяльбаджар вообще и село Башлыбель в частности.
И даже когда намерения героических соседей оккупировать район стали принимать вполне реальные очертания, люди все еще не хотели верить, что такое может случиться…
Вот так и получилось, что семь десятков жителей села, не выехав из него вовремя (хотя как будто этого времени было так много…10 часов давали армянские военные во главе с национальным армянским героем на выселение людям, веками жившим на этих землях…) остались в окруженном районе.
В основном это были старики, женщины, дети. Молодые мужчины тоже были. Пару солдат даже с автоматами, которые защищали село. И пара охотничьих ружей на всех.
Поначалу люди отошли в пещеры недалеко от села и устроились там. Однако на 18-й день они были замечены армянами. Вяло отстреливаясь (патронов почти не было), люди попытались отойти уже дальше от этих мест, выше в горы. Но это удалось не всем.
Армянские военные застрелили 18 и забрали в заложники 14 человек. Остальные смогли спастись только из-за резкой снежной бури, заставившей армян уйти. Похоронив убитых односельчан, они собрались и двинулись в горы.
Это были эти вот дни апреля того года.
И с этого момента началась эпопея жизни в горных лесах, длившаяся 113 дней, в конце которых люди горными тропами, передвигаясь только ночью, в сложнейших условиях, только к середине июля, прейдя гору Гошгар, смогли добраться до Дашкесанского района.
Сегодня нам это кажется диким, уму непостижимым.
Но так было.
Ни связи, ни информации…
И вот в наши уже дни оставшиеся в живых участники этой истории вместе с телевизионщиками посетили впервые эти места.
Кровь стынет в жилах.
Те самые пещеры.
Остались обрывки одежды. Нехитрый домашний инвентарь, взятый на скорую руку из домов, которым они пользовались… Какие-то плитки керосиновые, чайник железный, еще что-то…
И те самые убитые люди…
По решению генпрокуратуры проведена эксгумация тел, результаты приобщены к уголовному делу о преступлениях против мирного населения.
Вот такая вот история…
…уходя, люди не смогли вывезти практически ничего из села Башлыбель.
В селе осталось около 4 с половиной тыс голов крупнорогатого, 12 тыс. мелкого рогатого скота, около 100 тыс. домашней птицы, 700 пчелиных семей…и это только в одном селе одного района. А таких сел — сотни.
Это вам не унитазы выносить и не хяшир на весь мир устраивать по поводу того, что приходится оставлять ранее занятые чужие дома. Это не пчелиные ульи жечь. Это не пару своих свиней расстреливать перед уездом с чужой земли.
Просто почувствуйте разницу.
Но при этом я не хочу устраивать вселенский плач.
Мы — тюрки. Пусть они нас считают племенем, а себя древнейшей нацией. Меня это только смешит и забавляет.
И пусть в мире никто не хочет знать о том, что было на самом деле, и каким бывают геноциды и этнические чистки.
Меня это не трогает.
Они сделали с нами это по-армянски. Расстреливая женщин, детей, стариков.
Мы ответили по-тюркски. Адресно, по их непобедимым воинам, по военным целям.
Да так, что еще пару поколений слова Джебраиль и Физули будут вызывать желудочно-кишечное расстройство у новорожденных мальчиков. И нам уже не надо ничего, кроме как помнить.
Знать и помнить!
И не детали их преступлений нет. Мы этого не умеем — многострадать.
Помнить надо лишь одно: если даже они будут в метре от нас, нам надо быть от них подальше.
Подальше.
Подальше.