Наргиз Сулейманова: Ходжалинцы в Баку — часть III — IV — ФОТО

предыдущие части ТУТ

«Подарки» от армян…

Часть 3

-Задам вам вот такой вопрос Айна ханум, вы собираетесь возвращаться в свой дом, после того, как Карабах будет возвращен?

-Конечно…

-Внимательно выслушайте мой вопрос –столица, это столица. Ваши дети родились и выросли здесь. Баку для них родной город. Когда мы вернем Карабах, захотят ли ваши дети вернуться обратно?

-Давайте рассмотрим ситуацию так: до 15 лет, я прожила в Ходжалы. Сейчас мне уже 38. Все остальное время, то есть 23 года я жила в Баку. Что касается моих детей, то они, как вы правильно заметили, родились тут, это их среда, они другой и не знали. Но мой отец, который сегодня живет в Геранбойе, всю свою сознательную жизнь прожил в Ходжалы. Для него Ходжалы, это не только родной дом, но и образ жизни. Однажды, когда мне было 17, у нас дома зашел разговор на эту тему, то есть, что и как будет с нами, после возвращения Карабаха. Я помню, что тогда сказала, что никогда не вернусь туда. Отец тогда сильно разгневался, накричал на меня. Я была ребенком, страх и стресс, который я там перенесла, морально отталкивала меня от родного дома. Никак не могла понять гнев отца, я была слишком юной. Сегодня его понимаю, так как стала сильнее и мудрее, и старше на 20 лет. Я азербайджанка, и независимо от того, в какой части родной земли мы живем, никогда и нигде не буду чувствовать себя свободно и комфортно, как в том доме, где я родилась. Сегодня, я с уверенностью могу сказать, что да, я вернусь в Ходжалы, сразу же, как только мы его освободим от врагов. Но ничего не могу сказать о своих детях, заставить их возвращаться туда, где они никогда не были, я не смогу. Это кровавая война поломала много судеб, изменила жизни тысячи и тысячи людей…

-Вы навещаете вашего отца в районе?

-Да, конечно, мы часто к нему ездим, и он к нам приезжает. Отец работает учителем до сих пор, хотя его возраст уже и пенсионный, но как очень грамотный и образованный педагог всегда востребован.

-Как думаете, как бы сложилась ваша судьба, если бы не было Ходжалинской трагедии?

-Например, причина того, что я так рано вышла замуж, это то, что мы вынуждены были скитаться по Азербайджану в поисках крова и своего места. А если бы мы остались в Ходжалы, то я бы училась бы, получила бы высшее образование, так как была отличницей. Сделала бы определенную карьеру, все было бы по-другому…

Вообще, это война все отняла у нас, поменяла не только мою судьбу, но им моих детей. А сколько жизней это трагедия унесла. Вы верите, что сегодня среди ходжалинцев почти нет мужчин, которые родились в 1972-73-74 годах.

-Вы говорили с детьми на тему возвращения в Ходжалы?

-Да мы с мужем говорили с ними об этом. Они не сказали категорично, что не хотят там жить, но как я с мужем поняла, дети хотят приезжать туда к нам в гости.

-Допустим, мы вернули Карабах, и поступила правительственная директива, что всем надо возвращаться обратно. Как отреагируют те, которые получили статус вынужденных переселенцев, по-вашему?

— Я много общаюсь с разными людьми, которые вынуждены были покинуть свои дома в Карабахе. Уверена, что старшее поколение вернется сразу же, все как один.  Будет сложнее с возвращением тех, кто здесь родился и вырос.

— Вы довольны сегодня теми условиями, которое государство для вас создало?

-Конечно, мы очень довольны. Для нас построено несколько городков по всему Азербайджану. Условия прекрасные, вы и сами увидите, когда мы туда поедем. В каждом городке есть детский садик, школа, свои магазины, даже собственная пожарная служба. Маршрутные автобусы работают регулярно, без опозданий. Все праздники и памятные дни, про нас не забывают. Все очень довольны, поверьте. Да вы и сами сможете у них спросить, когда мы с вами поедем к ходжалинцами в Мехтиабад.

-Последний вопрос- как к вам относятся местные, то есть городские обычные граждане?

-Вы знаете, Наргиз ханум, тот период, когда после Ходжалы мы остались без ничего, и были вынуждены жить по разным углам, нам очень помогли простые люди. Они делились с нами всем, едой, одеждой и своим кровом.

Когда мы попали в Баку, то нас разместили в одном бывшем пионерлагере в Мардакяны. Там не было воды. Один местный мужчина, его звали Меджнун киши, на свои деньги покупал воду и заполнял баки в лагере. И пока мы там жили, он обеспечивал беженцев водой. Прошли годы, но мы до сих пор дружим с его детьми и часто ходим друг к другу в гости.

Люди нам очень помогли и морально, и материально. Готовили и приносили еду, помогали даже вещами обихода первой необходимости. Я благодарна бакинцам и через вас, хочу выразить, в первую очередь благодарность Меджнун киши и его семье за столь благородный поступок. От имени ходжалинцев, хочу поблагодарить наше государство и всех людей, которые стали нашей поддержкой в такой тяжелой беде. Дай Аллах нам силы, чтобы мы смогли вернуться в Ходжалы, и обещаю, что мы закатим такой пир, что отзвуки музыки будут доноситься до небес, и пригласим всех вас к нам. У нас ведь необыкновенно красивая земля, которая уже заждалась своих детей…

Айна ханум Новрузова — дитя Ходжалы, которая вынуждена была покинуть свой родной край, потому что армянские бандформирования растоптали и учинили кровавую бойню на нашей земле, сидела напротив меня, и взгляд ее устремился вдаль, наверное, думала о нелегкой судьбе своих близких, об отчем доме, который, скорее всего, разрушен, о тех, чья кровь обагрила землю предков и иссушила сердце Карабаха…

Спасибо за откровенный разговор, сказала я Айна ханум, и мы поехали с ней в Масазырский городок для вынужденных переселенцев, где среди остальных, живут несколько семей из Ходжалы.

………………………………………………………………………………………………………………

Бакинская зима, в конце не сильно обрадовала нас холодным дождем и снежной слякотью, но как только я въехала в городок, на душе у меня потеплело. Здесь было уютно, не смотря на ветер и накрапывающий сверху мокрый снег, центральная улица Мехтиабадского городка для беженцев, была многолюдно. Как только дети увидели незнакомую машину, то подбежали, поздоровавшись с Айна ханум, которая жила в другом городке, но видима была тут частым гостем, о чем-то оживленно стали говорить. Мы поднялись на четвертый этаж одной из пятиэтажек. Аромат свежеиспеченного хлеба чуть не сшиб меня с ног. Айна ханум, увидев мое состояние рассмеялась. Дверь квартиры, где нас уже ждали, была гостеприимно распахнута. Мы прошли в гостиную, где на диване сидели две пожилые женщины, с покрытыми черными келагаи, головами. Я села, и молодая женщина, как потом оказалась, невестка Кюбра ханум, хозяйки дома, принесла чай. Очень симпатичные мальчишки лет 10-13 заглядывали регулярно в дверь гостиной, здоровались и убегали.

Слышен был детский смех, но у женщин, которые сидели со мной, были очень грустные глаза и лица. На стене висело несколько фото, молодых парней в военной форме, было видно, что фотографии эти были сделаны давно…

Исмаилова Кюбра и Новрузова Тамара- так звали этих женщин, которые давно в Ходжалы знали друг друга, но дальняя дорога после того, как они были вынуждены покинуть родные края и общее горе, сблизило их.

Кюбра Исмаилова

Исмаилова Кюбра начала свой рассказ:

— Я родилась в 1934 году в Лачине, в одной из деревень, но когда началась война(1941-1945), то не стало возможностей работать на земле, и моя семья переехала в Ходжалы. Там построили дом, стали работать, не голодали.  Не помню, сколько мне было лет, когда мы переехали, не была обучена грамоте, но вскоре я вышла замуж.

-Вы сами познакомились с будущим мужем?

-Нет, что вы говорите, в те годы это было большим грехом. Я вышла за того, кого мне выбрали в мужья родители. Мой дом находился близко к аэропорту. У нас был двор, но вы не думайте, уже тогда у нас были и высокие здания, больницу построили, даже был большой гараж для грузовиков.

Рядом был лес, там было хозяйство, отец держал там коров. У нас были 50 голов рогатого скота, и около 200 овец, это была почти ферма. Мать была домохозяйка.

В Ходжалы в те времена жили армяне?

-Да, жили. Больница была в Степанакерте, который сегодня называют Ханкенди, председатель колхоза был армянин. Мы с армянами жили бок о бок, дружили, ходили друг к другу в гости. Дарили и получали подарки.

-А мечеть у вас была?

-Нет, мы ездили молиться в Агдам. И кябин у меня произошел там. Хотя тогда это было нельзя, советское время все-таки, но все наши люди исполняли религиозные законы.

-Вы жили с родителями мужа?

-Да, с его матерью, младшим братом и сестрой. Отец мужа погиб на войне. Семья была очень бедной, мой отец помогал им, как мог.

Муж у меня тоже был не образован, как и я, он помогал моему отцу на ферме.

Воспоминания ее перескакивали с одного времени на другое, но я старалась не прерывать ее.

-Армяне все время пытались захватить аэропорт, но Али Гаджиев смог его отстоять. Мой старший сын воевал с ним.

Британский журналист Том де Ваал следующим образом описывает начало штурма Ходжалы-

«Штурм начался в ночь с 25 на 26 февраля.

Боевую поддержку армянам оказывала бронетехника 366-го полка Советской Армии. Они окружили Ходжалы с трех сторон, после чего армянские солдаты вошли в город и подавили сопротивление защитников.»

 «Часть населения вскоре после начала штурма стала покидать Ходжалы, пытаясь уйти в сторону Агдама. Как указано в отчёте правозащитной организации «Мемориал», люди уходили по двум направлениям:

С восточной окраины города на северо-восток вдоль русла реки, оставляя Аскеран слева (именно этот путь, как указывали армянские официальные лица, был оставлен в качестве «свободного коридора»)

С северной окраины города на северо-восток, оставляя Аскеран справа (по-видимому, по этому пути ушла меньшая часть беженцев).

По сообщению правозащитной организации «Мемориал», «в результате обстрела города неустановленное количество мирных жителей погибло на территории Ходжалы во время штурма. Армянская сторона практически отказалась предоставить информацию о количестве погибших таким образом людей».

khojaly_ivleva3

Как сообщает «Мемориал», «большой поток жителей устремился из города вдоль русла реки (путь первый).

Беженцы, идущие по „свободному коридору “, на территории, примыкающей к Агдамскому району Азербайджана, были обстреляны, в результате чего много людей погибло. Оставшиеся в живых беженцы рассеялись. Бегущие натыкались на армянские заставы и подвергались обстрелам. Часть беженцев все же сумела пройти в Агдам.

Часть, в основном женщины и дети (точное количество установить невозможно), замерзла во время скитаний по горам. Часть, по показаниям прошедших в Агдам, была пленена у сел Пирджамал и Нахичеваник. Есть показания уже обменянных жителей Ходжалы, что некоторое количество плененных было расстреляно»

………………………………………………………………………………………………

 

 

Кюбра Исмаилова…

 

Воспоминания ее перескакивали с одного времени на другое, но я старалась не прерывать ее.

 

— Армяне все время пытались захватить аэропорт, но Али Гаджиев смог его отстоять. Мой старший сын воевал с ним.

-Кюбра ханум, а что было до Ходжалинской трагедии, вы можете рассказать с самого начала событий?

— Да, могу, хотя и после перенесла много операций, многочисленные наркозы ослабили мою память. 88 году впервые армянские боевики напали на Ходжалы. Мы все выбежали на улицу. Дети начали бросать с крыш камни, я помню, что бежала с топором в руке. Отец моих детей к этому времени скончался, мы всей семьей бились с армянами защищая свою землю.

Кюбра Исмаилова с внуком

Они сожгли несколько домов и большой стог сена, который был заготовлен для скота. После этого нападения или обстрелы Ходжалы начались. Каждый день слышна была либо стрельба, либо звуки ракет.

А потом уже в 90-91 году, не помню точно, отключили электричество. Во дворах не осталось деревьев. Зимы у нас были суровые, мы топили дома всем, что горело. В лес ходить не могли, его территория хорошо просматривалась врагами.

khojaly_frederique_lengaigne8

Последние 6 месяцев мы стали голодать. Но как только была возможность, то прилетал вертолет, который не садился в Ходжалы, однако, прямо с воздуха они бросали в мешках хлеб. Потом нам сказали, что очень много помогали гянджинцы. Иногда бросали и продукты. Было ужасно, даже мы, люди старой закалки, которые прошли и другую войну, правда детьми, такой жестокости не видели. Из Ходжалы стали пропадать люди. Видимо, армяне делали по ночам вылазки, и хватали кого могли. Пост их не мог заметить в темноте.

Я вспоминаю и у меня сердце кровью обливается. Хотя, если честно, я вообще не забываю…

-Как все произошло именно ночью с 25 на 26 февраля 1992 года?

-Мы спали, как всегда одетыми. Вдруг поднялся шум, стрельба, мы выбежали из дома, я, собрав детей бросилась с ними к лесу. Мы уже привыкли, регулярно убегали в лес, а потом возвращались, когда все относительно стихало. И в этот раз мы думали, что вернемся. Но в тот день было что-то ужасное, все кричали, земля сотрясалась от грохота ракет. Женщины, дети в панике начали метаться в разные стороны. Мы бежали, как могли по лесу, а мои мысли были о сыне, который был в отряде самообороны. Шум сзади не стихал, наоборот, как будто приближался.

Стоял ужасный мороз. Некоторые не успели одеть обувь, бежали по мерзлой земле босиком.

Мы бежали в сторону Агдама. Через полчаса примерно, нас встретил отряд из Агдама. Они передали нас по цепочке дальше.

Солдаты, мужчины из местных, одетые, кто во что, спрашивали нас, что там твориться, но от холода и страха мы не могли говорить. Слава Аллаху, моя семья, кроме сына, Исмаила, добралась до Агдама.

Мой сын пропал без вести. Он был милиционером, в то время так называли полицейских. Я его женила незадолго до этих событий. Жена была беременная, когда это все произошло. Она тоже была со мной. Позже родилась девочка, которая живет сейчас со мной.

Нас в срочном порядке поселили в гостинице. Люди все прибывали, позже стали приходить раненые кто-куда, а еще через несколько часов, из Ходжалы стали поступать трупы. По разговорам пришедших последними людей, мы поняли, что Ходжалы уже нет.

В Агдаме творился ужас. Люди бежали к тем, кто выходил из леса, спрашивали про своих родных, и что вообще там твориться.

Многие задавали вопрос властям, когда мы сможем вернуться в свои дома. Те разводили руками.

Спасибо агдамцам, они расселяли сразу же пришедших, все тащили теплые вещи, одеяла. Мы никак не могли согреться. Позже всех пришли те, которые жили на другом конце Ходжалы, они шли сначала горами, а потом только заходили в лес, которым можно было бы добраться до Агдама. Вот эти люди отморозили себе ноги. А на следующий день и в еще последующий, стали подтягиваться те, кто прятался в лесах, надеясь на возвращение домой. Например, одна семья из 6 человек отморозили себе ноги настолько сильно, что всем ампутировали ноги. Они живут недалеко от Баку. Я ходила по кромке леса и все время ждала, что вот сейчас мой сын выйдет оттуда. Но его все не было.

— Получается, что ходжалинцы выбежали в одной одежде? А документы, деньги, золото было у кого-то?

— Конечно нет, мы же не знали, что не вернемся больше туда. И потом, когда над твоей головой взрываются ракеты, как-то о документах не думаешь, так же, как и о золоте.

Я два месяца жила в Агдаме, ждала сына. А потом наше положение совсем ухудшилось. Армяне начали обстрел Агдама. Около гостиницы, где нас поселили был длинный большой магазин, Пассаж назывался. В него попала ракета, он загорелся. Мы испугались и выбежали. Больше туда не вернулись. Оттуда нас отвезли в Барду. Там я и живу до сих пор. А в Баку приехала к сыну, который тут живет. Скоро вернусь обратно.

— В Ходжалы произошли такие зверства. Почему люди не покинули город сразу с началом штурма?

-Нам говорили не уходите, мы отобьем наступление.

-Кто говорил?

-Люди от власти. Кто был партийные. Мы послушались. Те, кто пришел в Агдам позже, говорили, что армяне открывали подвалы, где прятались люди, бросали туда лимонки, потом закрывали двери…

А несколько человек видели, как они в ряд привязали людей к деревьям, а потом армяне проходили мимо них с лезвиями в руках и каждый резал наших людей. Говорили, что внутренности живых еще азербайджанцев вываливались, а они проходя мимо наматывали кишки себе на сапоги и шли дальше…

1308428334_993221_41

Увидев, что женщине стало совсем плохо, я решила разговор не продолжать.

Что я еще могла у нее спросить, насколько сильно вам было плохо, как сильно вы испугались, сколько ночей вы не спали, думая о том, жив ли ваш сын, как рожала его жена в таких условиях, что ел младенец, так как молока у матери не было???

Но я пришла взять интервью, собравшись силами, решилась все-таки спросить:

-О чем Вы думаете каждый год, когда наступает еще одно «26 февраля»?

-Мать никогда не сможет забыть свое дитя. Я и так почти существую, а не живу, а как начинается этот месяц, я каждый день умираю…

-Куда вы обращались из-за сына?

-Давали письмо в Красный Крест. Куда еще идти? Я ходила ко всем, кого возвращали, обменивали, никто не видел, чтобы его убили. На общественном телевидении показывают все время один кадр с Ходжалы, вот там мой сын тоже есть. Все стоят, весь отряд…

10991186_911174498933210_7730357690522880119_n

Его звали Видади, но отец звал его Исмаилом, по имени погибшего на войне своего отца. Видади Исмаилов…

Вы сможете помочь в его поисках, доченька?

— Кюбра ханум, я постараюсь…

……………………………………………………………………………………….

Дай силы выжившим и упокой души умерших…

О Аллах, дай нам силы пережить и эту черную страницу нашей истории…

 

 Наргиз Сулейманова