"

Осторожно! В Баку UNICEF

a E6FA5B5F 6B86 4634 04D9 2F663C4B9C69

Генрих Гейне как-то обронил фразу, ставшую со временем широко известным афоризмом: чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки. Парафраз этого крылатого выражения применительно к нашей сегодняшней теме звучит так: чем больше присматриваешься к деятельности международных организаций в нашей стране, тем меньше нравится то, что они делают.

Пример? Читателям нашего сайта, наверное, знакома статья «Так и Азербайджан объявили самой коррумпированной страной» (http://haqqin.az/news/46152). В ней раскрывались «проделки» вроде бы респектабельной организации Transparency International, которая беззастенчиво и целеустремленно очерняла имидж нашего государства. И это, увы, не единичное свидетельство того, что обладание брендом не всегда подразумевает корректность работы международной структуры и чистоту ее намерений.

Это касается и UNICEF. Еще пять лет тому назад я обращал внимание, что этот фонд спонсировал и провел у нас масштабное исследование по проблемам ранних браков, на поверку оказавшееся дилетантским набором цифр и ложных выводов (см. «UNICEF не доверяет своим цифрам, а мы должны им верить?!», http://azeri.ru/papers/news-azerbaijan/65176/). Но вскрывшиеся обстоятельства и факты заставляют вновь вернуться к этой теме.

139030 src

Собственно, какие цели преследует эта вроде бы авторитетная ооновская структура? Нет, речь не о декларируемых заявлениях UNICEF о необходимости защиты прав детей. Речь о другом: каковы реальные задачи, которые так тщательно отрабатывает у нас UNICEF? Чтобы детально разобраться во всем этом, вернемся ненадолго в 2009 год, когда был опубликован отчет о том самом масштабном опросе «Ранние браки: нарушение прав детей», проведенном и профинансированном UNICEF.

В нем, к примеру, отмечено, что полевые работы выполнил бакинский Международный центр социальных исследований (который сейчас фактически дышит на ладан), а подготовила, организовала и проанализировала итоги опроса международный эксперт Дарья Папрока-Рзенак (Daria Paprocka-Rzenak). Любопытно, что о степени ее участия в проекте говорится лишь в азербайджанском отчете, в его англоязычной версии нет никаких упоминаний о ней. Вот еще одна деталь. В своем профиле в социальной сети Linkedin она указывает себя как Paprocka, а не как Paprocka-Rzenak (https://www.linkedin. com/in/dariapaprocka). Мы еще поговорим об этом малоинтересном на первый взгляд обстоятельстве, а пока «вернемся к нашим баранам»: к отчету по итогам опроса «Ранние браки: нарушение прав детей».

139031 src

Честно говоря, он производит удручающее впечатление. При проведении исследования использовался метод т.н. фокус-групп, но сделано это так непрофессионально, что иначе чем дилетантской, работу исследователей назвать нельзя. Данный метод — весьма тонкий инструментарий, который способен обнажить работу крайне деликатных механизмов. Например, нюансы восприятия образов политиков (собственно, для этого метод изначально и был придуман), когда фиксируется не только словесная реакция участников группы, но и их жесты, мимика и даже молчание. Он требует высокого мастерства исполнителей. В отличие от массовых опросов, напоминающих фабрики зондажей общественного мнения, это «штучный товар», где чуть ли не все зависит от ведущего обсуждение в группе.

Особо подчеркнем: это качественный, а не количественный метод, и ни о каком процентном сопоставлении «мнений» разных групп и речи быть не может. И конечно, нельзя использовать фокус-группы для анализа распространенности того или иного явления. Словом, нужно знать границы применения метода и использовать его умело, иначе неминуемо фиаско, которого, увы, разработчикам избежать не удалось. Судите сами. На стр.67 отчета указано: «ранние браки особенно широко распространены в селах Абшерона (не только среди коренных жителей, но беженцев и вынужденных переселенцев), а также на юге (Ленкорань) и севере страны (Губа). Западный регион (Агстафа) в этом плане выделя­ется меньше». Это не просто грубая или случайная, а системная ошибка, так как выявление масштабов явления не подвластно фокус-группе.

Разработчики ведут себя, как слон в посудной лавке, не только «круша законы жанра», но и пытаясь придать своим действиям некую наукообразность. Отчет густо нафарширован диаграммами, которые преподносят данные фокус-групп как итоги зондажа общественного мнения, чего категорически нельзя делать. Это азы, это прописные истины социальной психологии, но разработчикам они неведомы.

Некоторые их тезисы вообще вызывают недоумение. Вот, например, пассаж со стр. 6: «статистической информации об опасности ранней беременности, родов и других отрицательных последствиях ранних браков достаточно». И ровно тремя (!) строчками ниже уже противоположное откровение: «статистика детской смертности, смертности новорожденных и матерей до 18-ти лет мала». А на стр. 28 и 54 размещены диаграммы, показывающие …позитивную динамику снижения детской смертности и роста числа младенцев, рожденных мамами в 15-17 лет (!). То есть, разработчики приводят цифры, противоречащие их же утверждениям! Когда же им верить и верить ли вообще?! Только и остается, что развести в недоумении руками и вспомнить классику: «Умри, Денис, лучше не напишешь!».

Кстати, аналитики проекта фактически признаются в своем дилетантизме. К примеру, говоря о насилии в семье, они отмечают, что это оказалось трудно выявляемой проблемой, поскольку многие стеснялись говорить на эту тему. Исследователи провели с полусотней лиц, состоящих в раннем браке, почти 40 обсуждений, каждое из которых длилось 2,5 часа, но доверительных контактов наладить не удалось (!). И потому, дескать, приводятся не свои цифры, а данные масштабного опроса «Азербайджан — 2006: демография и здоровье», проведенного Госкомстатом под патронажем того же UNICEF.

139032 src

Но тогда резонен вопрос: как случилось, что в ходе применения методики фокус-групп, специально созданной для поиска ответов на деликатные вопросы, не поддающихся обнаружению во время массовых опросов, не удалось зафиксировать то, что зафиксировал Госкомстат в ходе зондажа общественного мнения?! Выходит, модераторы обсуждений не профессио­налы? Но тогда их данным нельзя доверять, так как мастерство модераторов – обязатель­ное условие проведения фокус-групп.

Поражает логика преподнесения материала, она больше напоминает «промывание мозгов», чем стилистику научного отчета. Делается это очень просто. Высказыва­ется тезис, «подкрепленный» абстрактным упоминанием о мировой практике (без каких-либо конкретных сносок и ссылок), отмечается, что сведений о ранних браках в Азербайджане мало, и «вбрасывается» негативная информация. Цитата: «Исследования, проведенные в мире по проблемам ранних браков, показали, что они не устойчивы, заканчиваются разводом либо тем, что женщин бросают, а это приводит к негативным последствиям не только для матерей, но и для детей, которых растят матери-одиночки. Впрочем, в ходе наших исследований эту тенденцию выявить не удалось (!)». Эти тезисы повторяются на стр. 68, где для «научности» приводится диаграмма, «показывающая», что на Апшероне 28% ранних браков кончается разводом. (Стоит ли напоминать, что это методологическая ошибка, и что этот и ему подобные графики на деле не содержат реальной информации о ситуации?).          

Меня, если честно, умиляют стенания по поводу трудностей с фиксацией ранних браков. Да, проблема существует, но ведь выход из ситуации был. В одном из своих интервью глава UNICEF в Азербайджане М. Гервард как-то отметил: каждая восьмая женщина в возрастной группе 20-24 года вышла замуж в раннем возрасте (он опирался на данные обследования «Азербайджан — 2006: демография и здоровье». Замечу, отчет обильно сдобрен данными этого опроса, но только не для прояснения ситуации с ранними браками. Резонен вопрос: почему шеф UNICEF приводит цифры из этого опроса, а аналитики специального обследования по проблемам ранних браков, на который ухлопали три года и сотни тысяч долларов, не захотели ими воспользоваться? Как могло случиться, что UNICEF, выделивший 1,5 млн. долларов на опрос «Азербайджан — 2006: демография и здоровье», не использовал его данные для другого своего проекта?

139033 src

В конце концов, почему UNICEF принял отчет, кишащий ошибками? Куда делась система проверки качества данных? Ведь в целом, работа, проделанная экспертом UNICEF, это иллюстрация того, как нельзя проводить фокус-группы, а ее отчет – это сплошной методологический нонсенс.

Боюсь, что разгадка проста: реальная ситуация с ранними браками никого не волновала. «Задумщики» проекта хотели получить только негатив, причем любой ценой.

Обратим внимание: концептуальная база исследования целиком и полностью основана на домыслах и сомнительных фактах. Из страницы в страницу нам пытаются внушить, что ранние браки «оказывают негативное воздействие не только на институт брака, но и на все азербайджанское общество». И что азербайджанская семья, дескать, возвращается к истокам, все больше и больше трансформируясь в патриархальную (!).

То есть, эксперты UNICEF понятия не имеют о том, что происходит у нас с институтом семьи.

Между тем, последние 50 лет Азербайджан переходил на европейский тип брачного поведения, что означает уменьшение семьи, рождаемости, количества детей и рост разводов, словом, «вестернизацию» института брака. У нас, как и во всем остальном цивилизованном мире, свершилась сексуальная революция. Супружеская неверность больше не представляет собой нечто аморальное, т.н. гражданские браки мало кто осуждает. Остались в прошлом «матери-героини», семья с несколькими детьми уже вызывает сочувствие, а не одобрение, и многодетной считается мама, имеющая 3-4 малышей. Растет количество внебрачных детей. И дело не только в том, что плохи сегодняшние показатели. Фокус в том, что за ними – новые образцы брачно-семейного поведения. Мы стали более либеральны, и во многом ориентированы на новые приоритеты, что неизбежно сказывается на семейно-брачном поведении. И нужно было очень постараться, чтобы не заметить подобное, но UNICEF это удалось.

В 2000-2008 годы матери в возрасте 15-17 лет произвели на свет 22,6 тысячи малышей. Замуж выдали школьниц, которым не исполнилось 17 лет, предусмотренных законом. То есть, речь идет о массовых правонарушениях. В отчете UNICEF говорится, что слаб юридический механизм, позволяющий эффективно бороться с ранними браками, что местная власть, правоохранительные органы и суды действуют не эффективно, что муллы не должны заключать кябин без свидетельства ЗАГС. И что же предлагается в итоге?

Какие рекомендации для правительства выдал UNICEF? Лишать «лицензии» мулл, заключающих кябин без свидетельства ЗАГС? Усилить спрос с родителей за принуждение девочек к замужеству? Повысить ответственность правоохранительных органов за непринятие мер против нарушителей? Строже спрашивать с мужчин, которые женились на «малолетках»? Ведь именно это поможет приостановить рост числа ранних браков. Но UNICEF не нацелен на снижение остроты проблемы. Там предложили иное: повысить минимальный возраст вступления в брак до 18 лет. То есть, решили, что новый закон будут уважать больше, чем старый, который нарушался сплошь и рядом. И наш парламент почему-то прислушался к этим ничем не обоснованным рекомендациям UNICEF.

139034 src

Любопытная деталь: UNICEF ратует за то, чтобы наше государство выплачивало жертвам траффикинга единовременно 500 манатов. (Сравним: помощь при рождении ребенка, которое обходится семье примерно в 1500 манатов, составляет … 75 манатов). То есть, UNICEF считает, что «жрицам любви» правительство Азербайджана должно уделять на порядок больше заботы, внимания и ресурсов, чем молодым мамам и повышению рождаемости. Вот куда нацелена стрелка интересов UNICEF. К тому же получается, что один проект UNICEF подчеркивает необходимость борьбы с «продажной любовью», а другой – «фиксирует» переход азербайджанской семьи в разряд патриархальной, и где, по логике, о путанах речи быть не может.

По программам, которые UNICEF, Фонд населения ООН и др. международные структуры внедряют в Азербайджане, сексуальное просвещение (включая бесплатную раздачу контрацептивов) проводят с 15 лет. А т.н. «возраст сексуального согласия» у нас законодательно установлен на отметке в 16 лет. Какая схема демографического поведения начнет складываться теперь, когда планку минимального брачного возраста подняли до 18 лет? Ранний секс — ранняя беременность — аборт – поздний или незаконный ранний брак — поздний ребенок – падение рождаемости. То есть, с активной «помощью» международных организаций мы усугубляем и без того непростую демографическую ситуацию.

Вот почему решая проблемы, связанные с семьей, в том числе и с ранними браками, нужно выделить главное. К чему приведут предлагаемые решения: к росту или снижению рождаемости, к ухудшению или улучшению демографической ситуации? Кстати, когда М.Герварда спросили, куда приведут рекомендации UNICEF поднять минимальный брачный возраст для женщин — улучшит это или ухудшит демографическую ситуацию в нашей  стране, он ушел от ответа… Согласитесь, это не только «громкое молчание», но и показательное.

Желание кавалерийским наскоком решить сложные демографические проблемы (а именно это «прочитывается» в речах и действиях некоторых наших чиновников и законодателей) далеко не всегда могут привести к ожидаемому результату. Давайте признаем очевидное: когда речь фактически идет о судьбе народа, нужно действовать не спонтанно или по наитию, а системно, со знанием ситуации и прогнозом ее развития. 

И вот здесь-то у нас есть «белые пятна», и немалые. Страна фактически превращается в полигон, где отрабатывается стратегия и тактика контроля рождаемости. Международные структуры не интересуют наши демографические проблемы. Планирование семьи и контроль рождаемости? Да. Стери­лизация женщин, пропаганда контрацептивов, в том числе, среди подростков? Да, это их волнует, здесь они работают всерьез. Улучшение демографи­ческой ситуации и повышение рождаемости? Нет, тут они «пас». Впрочем, об этом я много говорил и писал, так что, не буду повторяться.

Теперь обещанное: «о чужом, о девичьем». О некоторых странностях, связанных с экспертом Дарьей Папрочка-Рзенак (Daria Paprocka-Rzenak). Сразу замечу: стоило проявить интерес к деталями ее участия в проекте, как пресс-служба местного отделения UNICEF стала всячески отнекиваться, высыпав ворох каких-то непонятных заявлений. Дескать, это дела давно минувших дней и о Daria Paprocka-Rzenak им ничего не известно. Абсолютно ничего. Нет даже мейла, чтобы можно было задать ей вопросы. А если его и раздобудут, то вряд ли смогут предоставить, потому что она может не согласиться на контакт со мной. Единственное, что могут сообщить, что в проекте она работала в качестве переводчика, причем бесплатно.   

Признаться, нелепости этих заявлений меня не столько рассмешили, сколько раззадорили. Как может быть, чтобы о ключевом участнике проекта, обошедшегося в сотни тысяч долларов (по некоторой информации – около 1 млн.), и на который ухлопали три года, ничего не известно?! «Зато» известно, что она бесплатно перевела отчет. Но это откровенная дезинформация, в отчете черным по-азербайджански отмечено: Daria Paprocka-Rzenak подготовила, провела и проанализировала итоги обследования.

Замечу, что судя по ее профилю в сети Linkedin, Daria Paprocka-Rzenak по степени своей разносторонности не уступает, не побоюсь этого сравнения, Леонардо да Винчи. Судите сами. В графе ее «Лучшие навыки» отмечено: международные отношения, дипломатия, права человека, политика и гражданское общество. Впечатления о деловых качествах этого эксперта можно составить по ее послужному списку, а он обширен. В разное время Daria Paprocka-Rzenak выполняла функции заместителя руководителя миссии ОБСЕ в Хорватии и Сербии, эксперта Венецианской комиссии в Грузии, Молдове и Украине, политического аналитика ОБСЕ в Казахстане, Таджикистане, Чехии и на Мальте, координатора Amnesty International в Польше. Ее докторская работа посвящена политической системе Афганистана (после 2001 года), последние годы Daria Paprocka-Rzenak специализируется на электоральной тематике: мониторинг избирательной кампании, выборов, тренинг наблюдателей и совершенствование законодательства.

139035 src

Но ни «до», ни «после» Азербайджана она нигде и никогда не занималась социологическими или социально-психологическими исследованиями.

Согласитесь, это выглядит как минимум странно. Данное обстоятельство плюс явное нежелание пресс-службы UNICEF помочь мне в расследовании лишь убеждали меня в необходимости «копать» дальше. И интуиция не подвела. Выяснилось, что в период, когда очаровательная блондинка Daria Paprocka-Rzenak активно участвовала в этом проекте, одним из менеджеров в нашем представительстве UNICEF был Радек Рзенак (Radek Rzenak). Признаюсь, я не большой специалист в польских фамилиях, но, по всей видимости, они тогда были супругами, а позже развелись, и Daria Paprocka-Rzenak стала просто Daria Paprocka. 

Я спросил у Радека Рзенака: почему в качестве разработчика была привлечена именно Daria Paprocka-Rzenak, которая никогда не имела отношения к социологическим или социально-психологическим обследованиям? Но тот ушел от ответа: дескать, не помнит подробностей, и посоветовал обратиться в азербайджанское представительство UNICEF. 

139036 src

А когда я поинтересовался, не являлась ли Daria Paprocka-Rzenak его супругой, то сделал вид, что обиделся, якобы это не имеет отношения к делу и прервал общение. Но меня, как вы понимаете, не интересует частная жизнь сотрудников каких бы то ни было организаций. Но если чиновник приглашает свою вторую половинку, не имеющую нужных навыков, поучаствовать в проекте в качестве аналитика, а она провалила эту работу, то хотим мы того или нет, но возникает гипотеза о коррупционном сговоре. (Кстати, даже если они и не были супругами, факт привлечения дилетанта — весомый повод задаться вопросом о коррупционной составляющей проекта). Словом, возникает устойчивое впечатление, что в UNICEF, как сейчас выражаются в социальных сетях, банально «распилили бабло». А когда в местном офисе упорно отказываются прояснить ситуацию, то эти впечатления перерастают в уверенность.

Итак, расставим точки над «i»

Международная и вроде респектабельная организация UNICEF провела у нас масштабное обследование, посвященное ранним бракам. И провела абсолютно не корректно, его результатам нельзя верить, это сплошной методологический и исследовательский нонсенс. Тем не менее, основываясь на ложных выводах и рекомендациях UNICEF, наш парламент решил поднять минимальный брачный возраст. Хотя этот шаг усугубит и без того сложную демографическую ситуацию в стране. Иными словами, Милли Меджлис пошел на поводу у UNICEF, навязывающего нам политику сдерживания рождаемости. Кроме того, в реализации проекта выявлены факты непотизма, возникли обоснованные сомнения в отсутствии коррупционных составляющих проекта, поскольку в системе UNICEF фактически отсутствует контроль за качеством исследования.

Понятно, что стиль работы Милли Меджлиса, принимающего непродуманные решения в сфере демографии, нуждается в коренном пересмотре. Правда, его вероятность, на мой взгляд, мизерна, как говорится, «горбатого могила – справа!». Но это, так сказать, наша внутренняя проблема, вопрос в другом: будем ли мы и дальше мириться с тем, что нам навязывают «контрацептивную политику» или нет?

P.S. Как мне удалось выяснить, в настоящее время UNICEF работает в Азербайджане в ограниченном режиме, чуть ли не полулегально. Срок действия старого документа (т.н. Country Program) уже истек, а новый правительство раз за разом отказывается подписывать. Так что, вероятность того, что отделение UNICEF постигнет участь офиса ОБСЕ, закрытого в прошлом году, высока. И если новый Country Program так и не будет подписан Азербайджаном, то в контексте всего того, о чем здесь говорилось, решение наших властей будет понятно.