"

Сын и внук Балаяна воевали против Азербайджана: «Сотни и тысячи азербайджанцев шли под артиллерийским огнем на Шушу».

Сын и внук Балаяна воевали против Азербайджана: «Сотни и тысячи азербайджанцев шли под артиллерийским огнем на Шушу». ВРАГ О ГЕРОИЗМЕ АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ!

ВРАГ О ГЕРОИЗМЕ АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ!

Сын одного из идеологов оккупационной политики Армении, националиста-писателя Зория Балаяна – известный ереванский хирург Гайк Балаян и внук – Зорий (назвали в честь писателя) приняли участие во второй карабахской войне. Боевые действия застали внука Балаяна – Зория-младшего, проходившего военную службу в Карабахе на протяжении полутора лет, в разведывательно-диверсионном отряде в оккупированном Агдере (Мардакерте). После начала войны его отец Гайк Балаян бросился на фронт искать сына. И вместе с сыном прослужил до поражения и капитуляции армянской армии. Напомним, сам Зорий Балаян постоянно присутствовал в первых рядах оккупационной армии в период первой карабахской войны и был одним из первых армян, вошедших в Шушу после захвата духовной столицы Азербайджана в мае 1992 года.

Корреспондент «Московского комсомольца» встретилась с Гайком Балаяном и записала его впечатления о второй карабахской войне. Представляем читателям haqqin.az наиболее интересные выдержки из рассказа Балаяна.

451595 src

Зорий Балаян — основоположник идеологии «Миацума»

По словам Гайка Балаяна, штаб армянской армии разместил войсковые части в средних школах. «В Красном Базаре азербайджанцы много бомбили школу. Конечно, в ней была наша военная часть, все школы тогда становились войсковыми частями. Там было много раненых…

Конкретно в нашей группе, которая входила в разведбатальон, было четверо погибших и 12 раненых. В группе было сначала 27 человек, а в конце осталось 17. Из одной группы 4 человека – это немало. В 1991- 1993 годах, когда мне было 15-16 лет, я с отцом много раз бывал на передовой. Много раз летал на военных вертолетах. Видел многих легендарных людей, полевых командиров, героев той войны. Видел Монте Мелконяна, национального героя Армении (известный армянский террорист – активный участник оккупации азербайджанских земель – haqqin.az). Но в этот раз была совсем другая война. Она не была похожа ни на ту войну начала 90-х, ни на события 2016 года…»

Гайк Балаян уточняет, что разница в интенсивности этой войны, в перевесе сил азербайджанской армии: «Их артиллерия могла часами подряд долбить по нашим позициям. У нас на севере бывало так, что наш пост подвергался артиллерийскому обстрелу по восемь-девять часов подряд. Орудия были самых разных калибров. Если был 60-миллиметровый миномет, то мы говорили: «Слава Богу!» «Грады» били поблизости. Про самолеты и беспилотники уже не говорю…

451596 src

сын Балаяна — хирург Гайк Балаян

Беспилотники использовались для разных целей. Их было три-четыре вида. Одни использовались как «наводчики». Беспилотник приходил, и через 4 минуты артиллерия точечно по нам била. Так было в Джебраиле, когда артиллерия ровно через четыре минуты по нам отработала. Я тогда подумал, что мы уже умерли. Я ничего не чувствовал. Ничего не видел. Везде был черный дым, на мое тело падали камни, какие-то осколки. Я кричал «Зорик, Зорик!» — звал сына по имени, звал других наших товарищей. Они откликнулись, и я понял, что они живы. Потом дым рассеялся. Рядом с нами стояли три наших танка. Мы увидели, что в один из них попал снаряд. Это было совсем близко от нас. То есть этот беспилотник передал координаты танка, а мы были рядом. Были еще беспилотники, которые просто собирали развединформацию. А были беспилотники-камикадзе, которые сами падали на цель и взрывались. В первые две недели беспилотники использовались особенно активно».

Гайк Балаян рассказал о фантастическом прорыве азербайджанских войск в Шушу: «Мы были в поселке Сарушен, недалеко от Красного Базара. Перед нами было так называемое Адское ущелье. Там были 7-8 сел. Напротив — длинный горный хребет, по которому можно было дойти до Шуши. У азербайджанцев была задача прорваться к Шуше. На нас они особенно не отвлекались, хотя с их стороны иногда бывали в нашу сторону обстрелы. Мы были там в одном месте, держали первый пост. Дислоцировались в пожарной станции села между пересменками. Вдруг начинается минометный обстрел. Мина падает на соседнюю крышу. Мы выбежали, чтобы спрятаться в ближайший окоп. Третий-четвертый удар – и нас накрыло взрывной волной. Опять дым, опять я ничего не видел. Сын и его товарищи были впереди, их отбросило, я кричал. На несколько минут отключилось сознание. Когда я очнулся, начал щупать сыну пульс. Не сразу смог это сделать, так как не мог отвернуть ему рукав. Но, слава Богу, травма была не очень большая. Сотрясение мозга средней степени, ушиб плечевого сустава. У нас и до этого были ситуации, когда взрывная волна нас отбрасывала.

Случалось, что противник атаковал эти наши посты, завязывался ближний бой… Случалось, что они били 9 часов подряд по одному посту из всех видов артиллерии. Под этим обстрелом ты идешь на наблюдательный пункт. Два часа ты там должен дежурить, потом пересменка. Путь от наблюдательного пункта до «щели» – вот на нем ты можешь остаться навсегда. В Джебраиле было очень трудно. Километры передовых линий, огромное открытое пространство. Очень неравная борьба была.

Я вам честно скажу. Я был на Гадрутских высотах и сам все видел. И мне непонятно, как азербайджанцы смогли взять эти высоты. Но я не военный специалист. Наверно, эти азербайджанцы просто были хорошо подготовлены к таким горным операциям. Потому что, когда они брали Шушу, наша артиллерия очень хорошо по ним работала. Но все равно они прорывались. На место убитых вставали сотни, тысячи новых, и они никак не заканчивались. Очень больно 40 дней провести под обстрелами, а потом узнать, что эти земли уже не наши».

haqqin.az